Неточные совпадения
В ту минуту, когда все трое, Разумихин, Раскольников и она, остановились
на два
слова на тротуаре, этот прохожий, обходя их, вдруг как бы вздрогнул, нечаянно
на лету
поймав слова Сони: «и спросила: господин Раскольников где живет?» Он быстро, но внимательно оглядел всех троих, в особенности же Раскольникова, к которому обращалась Соня; потом посмотрел
на дом и заметил его.
И сам он как полно счастлив был, когда ум ее, с такой же заботливостью и с милой покорностью, торопился
ловить в его взгляде, в каждом
слове, и оба зорко смотрели: он
на нее, не осталось ли вопроса в ее глазах, она
на него, не осталось ли чего-нибудь недосказанного, не забыл ли он и, пуще всего, Боже сохрани! не пренебрег ли открыть ей какой-нибудь туманный, для нее недоступный уголок, развить свою мысль?
Бывало,
поймает товарища где-нибудь в углу и начнет его расспрашивать: слушает, удивляется, верит ему
на слово и уж так потом за ним и повторяет.
На сей раз старик говорил медленно, как будто устало или — нехотя. И сквозь его
слова Самгин
поймал чьи-то другие...
Она стала молчаливее и говорила уже не так жарко, не так цветисто, как раньше. Ее нежность стала приторной, в обожающем взгляде явилось что-то блаженненькое. Взгляд этот будил в Климе желание погасить его полуумный блеск насмешливым
словом. Но он не мог
поймать минуту, удобную для этого; каждый раз, когда ему хотелось сказать девушке неласковое или острое
слово, глаза Нехаевой, тотчас изменяя выражение, смотрели
на него вопросительно, пытливо.
Хотелось, чтоб ее речь, монотонная — точно осенний дождь, перестала звучать, но Варвара украшалась
словами еще минут двадцать, и Самгин не
поймал среди них ни одной мысли, которая не была бы знакома ему. Наконец она ушла, оставив
на столе носовой платок, от которого исходил запах едких духов, а он отправился в кабинет разбирать книги, единственное богатство свое.
Да, у Краснова руки были странные, они все время, непрерывно, по-змеиному гибко двигались, как будто не имея костей от плеч до пальцев. Двигались как бы нерешительно, слепо, но пальцы цепко и безошибочно
ловили все, что им нужно было: стакан вина, бисквит, чайную ложку. Движения этих рук значительно усиливали неприятное впечатление рассказа.
На слова Юрина Краснов не обратил внимания; покачивая стакан, глядя невидимыми глазами
на игру огня в красном вине, он продолжал все так же вполголоса, с трудом...
Варвара явилась после одиннадцати часов. Он услышал ее шаги
на лестнице и сам отпер дверь пред нею, а когда она, не раздеваясь, не сказав ни
слова, прошла в свою комнату, он, видя, как неверно она шагает, как ее руки
ловят воздух, с минуту стоял в прихожей, чувствуя себя оскорбленным.
Елена что-то говорила вполголоса, но он не слушал ее и, только
поймав слова: «Каждый привык защищать что-нибудь», — искоса взглянул
на нее. Она стояла под руку с ним, и ее подкрашенное лицо было озабочено, покрыто тенью печали, как будто
на нем осела серая пыль, поднятая толпой, колебавшаяся над нею прозрачным облаком.
Из коего дела видно: означенный генерал-аншеф Троекуров прошлого 18… года июня 9 дня взошел в сей суд с прошением в том, что покойный его отец, коллежский асессор и кавалер Петр Ефимов сын Троекуров в 17… году августа 14 дня, служивший в то время в ** наместническом правлении провинциальным секретарем, купил из дворян у канцеляриста Фадея Егорова сына Спицына имение, состоящее ** округи в помянутом сельце Кистеневке (которое селение тогда по ** ревизии называлось Кистеневскими выселками), всего значащихся по 4-й ревизии мужеска пола ** душ со всем их крестьянским имуществом, усадьбою, с пашенною и непашенною землею, лесами, сенными покосы, рыбными
ловли по речке, называемой Кистеневке, и со всеми принадлежащими к оному имению угодьями и господским деревянным домом, и
словом все без остатка, что ему после отца его, из дворян урядника Егора Терентьева сына Спицына по наследству досталось и во владении его было, не оставляя из людей ни единыя души, а из земли ни единого четверика, ценою за 2500 р.,
на что и купчая в тот же день в ** палате суда и расправы совершена, и отец его тогда же августа в 26-й день ** земским судом введен был во владение и учинен за него отказ.
Нет науки о путешествиях: авторитеты, начиная от Аристотеля до Ломоносова включительно, молчат; путешествия не попали под ферулу риторики, и писатель свободен пробираться в недра гор, или опускаться в глубину океанов, с ученою пытливостью, или, пожалуй,
на крыльях вдохновения скользить по ним быстро и
ловить мимоходом
на бумагу их образы; описывать страны и народы исторически, статистически или только посмотреть, каковы трактиры, —
словом, никому не отведено столько простора и никому от этого так не тесно писать, как путешественнику.
И Дунька и Матренка бесчинствовали несказанно. Выходили
на улицу и кулаками сшибали проходящим головы, ходили в одиночку
на кабаки и разбивали их,
ловили молодых парней и прятали их в подполья, ели младенцев, а у женщин вырезали груди и тоже ели. Распустивши волоса по ветру, в одном утреннем неглиже, они бегали по городским улицам, словно исступленные, плевались, кусались и произносили неподобные
слова.
— Ты
поймал меня
на слове, пусть, я рад.
— Пожалуйста, не
лови меня
на словах.
— Прощайте, Вера, вы не любите меня, вы следите за мной, как шпион,
ловите слова, делаете выводы… И вот, всякий раз, как мы наедине, вы — или спорите, или пытаете меня, — а
на пункте счастья мы все там же, где были… Любите Райского: вот вам задача! Из него, как из куклы, будете делать что хотите, наряжать во все бабушкины отрепья или делать из него каждый день нового героя романа, и этому конца не будет. А мне некогда, у меня есть дела…
— Купленный или украденный титул! — возражал он в пылу. — Это один из тех пройдох, что, по
словам Лермонтова, приезжают сюда «
на ловлю счастья и чинов», втираются в большие дома, ищут протекции женщин, протираются в службу и потом делаются гран-сеньорами. Берегитесь, кузина, мой долг оберечь вас! Я вам родственник!
Гольды рассказывают, что уссурийский уж вообще большой охотник до пернатых. По их
словам, он высоко взбирается
на деревья и нападает
на птиц в то время, когда они сидят в гнездах. В особенности это ему удается в том случае, если гнездо находится в дупле. Это понятно. Но как он ухитрился
поймать такую птицу, которая бегает и летает, и как он мог проглотить кулика, длинный клюв которого, казалось бы, должен служить ему большой помехой?
К вечеру мы дошли до маленькой зверовой фанзы, которую, по
словам Чан Лина, выстроил кореец-золотоискатель. Золота он не нашел, но соболей в тот год
поймал много. Тут мы остановились. В сумерки Чан Лин и Дерсу ходили
на охоту и убили сайка [Годовалый телок-изюбр, оставивший матку.]. Ночью они по очереди и сушили мясо.
Прежде всего Сашка подействовал
на супружеские чувства Привалова и разбудил в нем ревность к жене. За ней следят,
ловят каждое ее
слово, каждый взгляд, каждое движение… Сашка является гениальным изобретателем в этой чудовищной травле. Счастливая наследница миллионов кончила сумасшествием и умерла в доме Бахарева, куда ее принесли после одной «науки» мужа замертво.
Один считает наказание благом, так как, по его
словам, он только
на каторге узнал бога, другой же старается убежать при первой возможности и, когда его
ловят, отмахивается дубиной.
Говоря это, он чуть не задыхался, и даже холодный пот выступил у него
на лбу. Это были первые
слова, произнесенные им с тех пор, как он тут сидел. Он попробовал было оглянуться кругом, но не посмел; Евгений Павлович
поймал его жест и улыбнулся.
Этот демон шепнул ему в Летнем саду, когда он сидел, забывшись, под липой, что если Рогожину так надо было следить за ним с самого утра и
ловить его
на каждом шагу, то, узнав, что он не поедет в Павловск (что уже, конечно, было роковым для Рогожина сведением), Рогожин непременно пойдет туда, к тому дому,
на Петербургской, и будет непременно сторожить там его, князя, давшего ему еще утром честное
слово, что «не увидит ее», и что «не затем он в Петербург приехал».
Раз, когда доктор был особенно в ударе, Прасковья Ивановна
поймала его
на слове и повезла.
Благоговея всегда перед твердостью
слов и решений Симановского, Лихонин, однако, догадывался и чутьем понимал истинное его отношение к Любке, и в своем желании освободиться, стряхнуть с себя случайный и непосильный Груз, он
ловил себя
на гаденькой мысли: «Она нравится Симановскому, а ей разве не все равно: он, или я, или третий? Объяснюсь-ка я с ним начистоту и уступлю ему Любку по-товарищески. Но ведь не пойдет дура. Визг подымет».
По временам он останавливался
на ходу и делал паузу, подыскивая наиболее удачную форму,
ловил нужное
слово и опять шел дальше, все более и более довольный.
Мать не хотела верить, чтоб я мог сам
поймать рыбу, но, задыхаясь и заикаясь от горячности, я уверял ее, ссылаясь
на Евсеича, что точно я вытащил сам эту прекрасную рыбку; Евсеич подтвердил мои
слова.
Здесь был только зоологический Розанов, а был еще где-то другой, бесплотный Розанов, который летал то около детской кроватки с голубым ситцевым занавесом, то около постели,
на которой спала женщина с расходящимися бровями, дерзостью и эгоизмом
на недурном, но искаженном злостью лице, то бродил по необъятной пустыне,
ловя какой-то неясный женский образ, возле которого ему хотелось упасть, зарыдать, выплакать свое горе и, вставши по одному
слову на ноги, начать наново жизнь сознательную, с бестрепетным концом в пятом акте драмы.
Хотел Платов взять ключ, но пальцы у него были куцапые:
ловил,
ловил, — никак не мог ухватить ни блохи, ни ключика от ее брюшного завода и вдруг рассердился и начал ругаться
словами на казацкий манер.
— Но ты же называл это самым привлекательным наслаждением в жизни! — хотела было Катрин
поймать мужа
на его собственных
словах.
— Дело не в выражениях, мой друг, и прошу тебя, ты меня
на словах не
лови. Если тебе не нравится
слово"хочет"…
Он там и написал бумагу — и разрешили
ловить рыбу монахам по всему озеру… а между словами-то и оставил местечко; как бумагу-то подписали сенаторы, он и вписал: разрешено монастырю
ловить рыбу
на удочку; так, братец, и
лови теперь монахи
на удочку, а мужики-то неводом потаскивают!
Петру Елисеичу не хотелось вступать в разговоры с Мосеем, но так как он, видимо, являлся здесь представителем Самосадки, то пришлось подробно объяснять все, что Петр Елисеич знал об уставных грамотах и наделе землей бывших помещичьих крестьян. Старички теперь столпились вокруг всего стола и жадно
ловили каждое
слово, поглядывая
на Мосея, — так ли, мол, Петр Елисеич говорит.
Старик закурил свою трубку и внимательно посмотрел
на Петра. Слепой сидел неподвижно и, очевидно, жадно
ловил слова Максима. «Продолжать ли?» — подумал старик, но через минуту начал как-то задумчиво, будто невольно отдаваясь странному направлению своих мыслей...
Вокруг них осторожно кружились шпионы,
ловя чуткими ушами отдельные возгласы, запоминая лица, манеры и
слова, а с другой стороны улицы
на них смотрела группа полицейских с револьверами у пояса.
— Михаил Сергеевич!
Ловлю вас
на слове. Очень вас прошу — расскажите и потом напишите мне. Я, конечно, не сомневаюсь, что сам Толстой смотрит
на эпиграф не так, но все-таки страшно интересно узнать его мнение.
Гудит и снует безымянная толпа, совсем не подозревая, что к ней обращено горячее писательское
слово, — и вдруг выискивается адресат, который
ловит это
слово на лету…
— Ясно… — начал я, тотчас же
поймал себя
на этом
слове и украдкой заглянул
на I: заметила или нет?
Она засыпала меня вопросами. Лицо ее сделалось еще бледнее от волнения. Я рассказал ей подробно мою встречу с стариком, разговор с матерью, сцену с медальоном, — рассказал подробно и со всеми оттенками. Я никогда ничего не скрывал от нее. Она слушала жадно,
ловя каждое мое
слово. Слезы блеснули
на ее глазах. Сцена с медальоном сильно ее взволновала.
Подойдя к рампе, Луша подолгу всматривалась в черную глубину партера, с едва обрисовавшимися рядами кресел и стульев, населяя это пространство сотнями живых лиц, которые будут, как один человек, смотреть
на нее,
ловить каждое ее
слово, малейшее движение.
Лара вздохнула и, оборотясь к образу, тихо стала
на колени и заплакала и молилась, молилась
словами тетки, и вдруг потеряла их. Это ее удивило и рассердило. Она делала все усилия
поймать оборванную мысль, но за стеной ее спальни, в зале неожиданно грянул бальный оркестр.
В ответ
на ваши
слова слышатся смех и скабрезные остроты
на тему о
ловле женихов.
— Но допустим, что вы правы, — сказал он. — Допустим, что я предательски
ловлю вас
на слове, чтобы выдать полиции. Вас арестуют и потом судят. Но разве в суде и в тюрьме вам будет хуже, чем здесь? А если сошлют
на поселение и даже
на каторгу, то разве это хуже, чем сидеть в этом флигеле? Полагаю, не хуже… Чего же бояться?
Быстро взглядывали,
ловили на лету какое-нибудь
слово, более интересное, чем другие, — и снова продолжали думать, с того же места,
на каком остановилась мысли.
Матвей Лозинский, разумеется, не знал еще, к своему несчастью, местных обычаев. Он только шел вперед, с раскрытым сердцем, с какими-то
словами на устах, с надеждой в душе. И когда к нему внезапно повернулся высокий господин в серой шляпе, когда он увидел, что это опять вчерашний полицейский, он излил
на него все то чувство, которое его теперь переполняло: чувство огорчения и обиды, беспомощности и надежды
на чью-то помощь. Одним
словом, он наклонился и хотел
поймать руку мистера Гопкинса своими губами.
Дыма
ловил на лету все, что замечал в новом месте, и потому, обдумав не совсем понятные
слова Борка, покосился
на лежавшего господина и сказал...
Сегодня откликаю тебе, любезный друг Николай,
на твой листок от 2 марта, который привез мне 22-го числа Зиночкин жених. Он пробыл с нами 12 часов: это много для курьера и жениха, но мало для нас, которые
на лету
ловили добрых людей. Странное дело — ты до сих пор ни
слова не говоришь
на письма с Кобелевой…
Слово что воробей: вылетит — не
поймаешь. Из застольной полетит молва
на улицу, проникнет в другие застольные, а из них и в палаты господ и пойдет кататься по Петербургу, осложняемая прикрасами. Может, наконец, дойти и до государыни. Сочтут его, Зиновьева, сплетником и укрывателем, и тогда, пожалуй, быть беде неминучей.
Весь облитый слезами, Ахилла обтер бумажным платком покрытый красными пятнами лоб и судорожно пролепетал дрожащими устами: «В мире бе и мир его не позна»… и вдруг, не находя более соответствующих
слов, дьякон побагровел и, как бы
ловя высохшими глазами звуки, начертанные для него в воздухе, грозно воскликнул: «Но возрят нань его же прободоша», — и с этим он бросил горсть земли
на гроб, снял торопливо стихарь и пошел с кладбища.
— Я, — протянул горбун. — Ты, видно,
на меня как
на мертвого клеплешь… Я почем знаю, как ее звать… в первый раз, как и ты, в глаза видел… Ты, старик, меня
на словах ловить брось, я тоже ершист, меня не сглотнешь…
Автономов говорил и мечтательными глазами смотрел и лицо Ильи, а Лунёв, слушая его, чувствовал себя неловко. Ему показалось, что околоточный говорит о
ловле птиц иносказательно, что он намекает
на что-то. Но водянистые глаза Автономова успокоили его; он решил, что околоточный — человек не хитрый, вежливо улыбнулся и промолчал в ответ
на слова Кирика. Тому, очевидно, понравилось скромное молчание и серьёзное лицо постояльца, он улыбнулся и предложил...